Воспоминания из Блокадного Ленинграда

Дети и родители Блокадного Ленинграда — испытание голодом 2

У знакомого в его детстве была бабушка. Ей в Ленинграде жить было тогда очень сложно: в детстве (это в конце 19 века) она воспитывалась в основном матерью отчима, немкой, правда , ее не стало еще в самом начале 20 века, но у девочки остался акцент — при сильном волнении, совсем чуть-чуть, но ведь в блокадном городе ее стопроцентно сочли бы шпионкой. Старушка вообще не выходила из дома.

Всю блокаду и чуть раньше, чуть позже. Воспитанная очень экономной бабушкой (и матерью, понятно, и отчимом), она и сама была экономной, запасливой.

Впрочем, она пережила голод в гражданскую, представляете, молодая вдова с девочкой все-таки выжила, поэтому уже, наверно, на подсознательном уровне делала какие-то запасы. Ну, какие: пара кг крупы, несколько пачек чая, соль, уксус, в общем, сами знаете, что русские бабы и сейчас порой запасают, 2 месяца назад тоже было дело…

Так вот, бабушка стирала, уж сколько было мыла, кипятила (лучше сказать подогревала) принесенную воду, чтоб семья хоть немого мылась, в тазике, по частям, но все же, топила буржуйку (сколько топлива принесут члены семьи), убиралась в одной комнате (раньше была скромная столовая (это до революции) и варила.

Из запасов (их было в среднем 100 граммов на 5 человек) изобретала какие-то блюда, которые служили горячим приварком к хлебному пайку. Правда, мой знакомый (тогда мальчик 11 лет) почти ежедневно приносил кусочек хлеба с корабля, на котором работал (да, без его труда ремонтировать многое на корабле было нельзя — сварку использовать было нельзя, а мальчик мог залезть с любую щель и сварка не требовалась),

Его подкармливали моряки, он ел и на работе граммов 100 с кипяточком (с гордостью говорил, что он был сладкий, с сахарином), а остаток нес домой, для отца.

Он мог есть только нормальный хлеб, не опилки и клей с мякиной, у него с 20-х была страшная язва, и боялись прободения. Сами ели пайковый хлеб, который бабка резала и подсушивала.

Кусочки (по счету!!) клали в похлебку — жиденькая, пара ложек муки или крупы, кусочек морковки, комбижир на кончике ложки. Зато горяченькое. Была картошка — по штучке размером с яйцо в день на всех, экономия ее — наистрожайшая.

К тому же из-за болезни зятя ее надо было чистить…. Бабка, узнав о том, что двумя этажами выше, под разрушенным шестым этажом, живут 2 детей, мать с завода приходит к ним только раз в неделю, проверить, живы или нет, паек, съедает сама, а детям уж сколько перепадет.

Бабка, с ее распухшими ногами, стала ежедневно ходить к детям, носила им похлебку из обрезков картошки, чай (отвар листочков, которые успела за лето запасти, смородина, малина, береза, вишня — то, что смогла привезти с дачи знакомых) с сахарином — он был, хоть и не в достатке, но все-таки.

Давала по паре крохотных сухариков. Стирала белье, купала детей, топила обломками мебели и стен с разбитого этажа, что могла отломить.

Даже елку организовала — веточку внучка принесла, отломили детям немножко, цепочки из тетрадной обложки сделали, еще что-то, принесла им на праздник по конфетке-печеньке.

Дети были на ее попечении всю блокаду — до полного освобождения, да и позже тоже.

В 45-м мать детей подала в суд на бабку: почему она свою семью кормила картошкой, а ее детям давала только похлебку из шкурок? Посадили бабку, там и умерла.

Автор Наталья Шарова

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *